![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
elvenroadДолгое время День св. Патрика в нашем небольшом городе кроме меня праздновал только один человек. А нынче мне удалось подбить на это «новую волну» Ордена Толкиенистов, молодых, только начинающих движение по пути радостного безумия людей.
Глава 1.
Патрик и зелёные человечки
17 марта мы решаем устроить безумный зелёный парад, или Марш Зелёных Человечков по одной из центральных улиц города. Оказывается, что большинство актёров Бродячего Театра Ордена Толкиенистов с радостью присоединилось бы к параду, но только 18 марта. Что ж, 17-го я бы хоть одна, но пошла по улицам в зелёном, но почему бы не устроить шествие ещё и на следующий день?
Так что на первом параде нас было всего четверо, но зато получилось милое зелёненькое безумие: мы обрядились в зелёненькое и прогулялись по центральным улицам с флагом и флейтой, по пути низко кланяясь знакомым деревьям – дереву-дракону и, конечно, Семи Дубам, а также всем зелёным флажкам, замеченным на улицах. Хороводик вокруг ёлочки поводили на площади. Чаю попили в бистро. И по дороге всем любопытным прохожим объясняли, что празднуем ирландский народный праздник – День св. Патрика.
Глава 2.
Синенькие человечки против зелёненьких.
На следующий день желающих насобиралось аж 9 человек. Видимо, соблазнились нашими рассказами о том, как приятно водить безумные зелёненькие хороводы под флейту. Ещё пятеро захотели, но по разным причинам не смогли. (Нечаянная мудрость!)
Мы снова собрались в 6 у библиотеки, напялили на себя всё зелёненькое, что было, да ещё чёрные шляпы с зелёными ленточками. На остальных напялили незелёненькие прикиды – ну, там, плащи, сделанные из штор, и прочую костюмную дребедень, оставшуюся от мюзикла «Хоббит, или Одна нога здесь, другая там». Только Айдар сопротивлялся наряжанию, несмотря на все наши заверения, что на нашем фоне он будет смотреться очень странно. Всё-таки мы нахлобучили ему поверх шапки шляпу с зелёной ленточкой. Взяли пару деревянных мечей, оклеенных фольгой от чая, три деревянные пивные кружки, запихали в них трилистники, вы резанные из зелёного фетра. Флаг, флейта – как водится. И пошли мы по улице. Да тут я вспомнила вдруг, что надо немедленно занести бабушке 2 стихотворения, которые просила найти тётя. «Давайте, - говорю, - зайдём ненадолго».
Приходим в бабушкин двор. А дверь в подъезде на замок закрывается, и кода в том замке нет, и домофона тоже нет, а есть лишь только ключ штыреобразный, но нету у нас того волшебного ключа. А бабушка живёт на третьем этаже.
Девять зелёненьких человечков выстраиваются внизу, и все хором начинают орать: «Елизавета Ивановна!» Орём долго, но бабушка не слышит. А может, не принимает это на свой счёт. Наконец, с балкона выглядывает соседка из соседнего подъезда и говорит: «Сейчас я вашей бабушке позвоню, скажу, что вы пришли». Через минуту бабушка появляется на балконе и видит внизу толпу зелёненьких придурков. «Кто это ко мне пришёл???» - интересуется бабушка. Я снимаю шляпу, и она меня тут же узнаёт. Сбрасывает нам ключ от подъезда. Подбираю ключ, иду открывать. Слышу за спиной: «Молодые люди, что вы тут расклеиваете?» Оборачиваюсь и вижу трёх синеньких человечков в погонах. «Ничего, - говорю, - не расклеиваем, подъезд открываем». – «А зачем вы сюда пришли?» - «Мы пришли к моей бабушке, хотим отдать ей 2 стихотворения про казахский народный праздник Наурыз, которые просила найти в библиотеке моя тётя». – «Это что у вас за митинг?» - «Это не митинг, а ирландский народный праздник – день святого Патрика!» - «А кто вы такие?» - «Мы – самодеятельный молодёжный театр клуба толкиенистов при областной детско-юношеской библиотеке…» - начинаю я объяснять, что к чему. Но тут в балконном окне появляется бабушка, которая не может дождаться меня с ключом. «Чего же вы, - говорит, - не поднимаетесь?» - «А нам, - говорю, - дяденьки милиционеры не дают». Когда я рассказываю о сем происшествии, в этом месте Шеген обычно произносит: «Я думал, твоя бабушка сейчас скажет: «Граждане милиционеры, я ведь не только ключами могу кидаться!» Но она сказала только «Это моя внучка пришла ко мне, почему вы её не пускаете?») Милиционеры проникаются моей патетической речью о том, как бабушка сбросила мне свой ключ от подъезда, а обратно его дождаться не может, и позволяют быстренько сбегать туда и обратно. Бегу. Отдаю стихи. Получаю от бабушки яблоко, печенье и конфеты – это уж как всегда. Бабушки почему-то любят угощать внуков. Спускаюсь.
Синенькие с зелёненькими ждут внизу. «Пройдёмте, молодые люди, в отделение!» - говорят синенькие человечки зелёненьким. И наша бредовая процессия шествует в отделение на Чехова – у синеньких человечков там гнездо, такой небольшой полустеклянный скворешничек. Переходим через дорогу. Впереди милиционер, за ним цепочкой – восемь зелёных придурков, замыкаю шествие зелёненькая я с флейтой, а по бокам от меня – ещё 2 милиционера. Я иду и непрестанно играю на флейте, стараясь внести в происходящее как можно больше абсурда. Два милиционера переводят меня через дорогу… на красный свет! Какая прелесть! Я испытываю желание сказать этим невеждам, что это против моих жизненных принципов – переходить дорогу на красный, этот цвет проклятых английских мундиров, что только цвет нашей родной ирландской сторонушки – зелёный – является достойным основанием для пересечения путей, но губы мои заняты флейтой, нельзя же прерывать жизнь ни в чём неповинной мелодии!
Мы поднимаемся по ступенькам и оказываемся в небольшой комнате, наполненной милиционерами. Снова безуспешно пытаемся объяснить им, что мы – не секта и не банда террористов (тоже мне, признанные мастера маскировки!!!), а молодёжный театр при детско-юношеской библиотеке, но это не особенно помогает. Не помогает и статья, ксерокопия которой оказывается у Шегена с собой (просто статья не та. Помогли бы последние статьи о нашем спектакле, а у Шега оказалась с собой самая первая статья о нашем Ордене Толкиенистов, написанная Иваном в 1997 году. Называется «Нормальных не держим». Ну, сами понимаете, почему не помогает…) И заверения Шега о том, что он – молодой журналист, и потом будет писать репортаж о праздновании дня св. Патрика, тоже не очень-то прокатывают. Равно как и воспоминания о том, что мы три раза поставили мюзикл по «Хоббиту», и нас даже приглашали в студию телеканала «Алау» в качестве гостей утренней передачи «Разбудильник». Наверно, не смотрят блюстители такие передачи. И газет не читают. И про Толкиена тоже никогда не слышали. Тут я встаю в позу университетского препода и начинаю: «Джон Рональд Руэл Толкиен – профессор древнеанглийского языка и литературы, работал в Оксфордском университете, был одним из составителей Оксфордского словаря, а ещё он написал книги «Хоббит» и «Властелин Колец» - может, слышали про такие? И стал основателем жанра «fantasy» в современной литературе…» А потом беседовавший с нами блюститель, устав слушать мои сенсационные откровения о Профессоре, замечает нашего Горлума Ивана, который стоит среди толпы, надвинув капюшон плаща по самые глаза. Плащ серо-коричневый, сшит из шторы, и капюшон у него огромный. Да и волосы Иван собирать не стал, а, наоборот, взлохматил, а они у него несколько превышают обычную общепринятую длину. И шляпа на нём с зелёной ленточкой. Слава Богу, ещё успел вовремя снять свои горлумские очки, которые открываются и закрываются. «Эй, ты, мужик в платке!» - говорит блюститель. «Это не платок, это капюшон», - отвечает Иван. «Ты зачем волосы отпустил, как девчонка?!» - возмущается милиционер. На это Иван сомневается, что длина волос регламентирована законом. На это дяденьке ответить нечего, и он начинает бурно интересоваться, где мы учились и когда закончили. И узнаёт, что большинство таких придурков вышло из стен КГУ, но есть среди нас и школьники.
Вообще, разговор мало-помалу превращается в коллективную беседу – толпа толкиенистов беседует с толпой милиционеров. Один дяденька тем временем берёт телефонную трубку и начинает кому-то звонить. Наверно, начальству. Его так глубоко потрясло происходящее, что своими силами справиться с нарастающим безумием он не может. Дяденька взволнованно орёт в трубку: «Приезжайте… Это невозможно… Это надо видеть!!! Это просто… (ошеломлённое молчание, мысленные попытки подобрать адекватное слово)… КУКЛЫ КАКИЕ-ТО!!!» Параллельно я пытаюсь ему объяснить, для чего, собственно, мы выперлись в таком виде на улицу, чтобы он так не переживал. Говорю, что мы отмечаем день святого Патрика – ирландский народный праздник. Что в этот день все одеваются в зелёное, песни поют, танцуют… Но в дяденькином сознании информация претерпевает необратимые изменения, и он орёт в трубку: «Да! Да! У них… Зелёная форма! А на головах – противогазы!» Я недоуменно оглядываю своих ребят: ну, откуда у нас взяться противогазам??? Мы и тот нехитрый реквизит, что у нас есть, с трудом насобирали. И не форма у нас вовсе, а костюмы. Прикид, в общем.
«А почему вы празднуете ирландский праздник? Вы же не ирландцы!» - спрашивает милиция. Я понимаю, что убеждать их в обратном не имеет смысла, поэтому тоном врача, говорящего: «Верю, верю, больной! Идите в свою палату!» объясняю: «А мы очень любим кельтскую культуру вообще и ирландскую в частности. Но не только. Шотландскую мы тоже любим. И валлийскую…» "С ними просто невозможно разговаривать!!!" - заключает орущий в трубку мент.
«Покажите, что у вас в рюкзаке!» - требуют дяденьки. А рюкзак мой, как всегда, полон всякой дребедени. И тут я приступаю к исполнению моего любимого отрывка в этом безумном спектакле. С удавским спокойствием и явным удовольствием на морде лица развязываю рюк и начинаю доставать оттуда предметы по одному, объясняя, для чего каждый из них нужен: «Вот это – капюшон от моей куртки, а это шапка, а это бутылка с водой, я всегда ношу её с собой на случай, если пить захочется, а это – книга Макса Фрая, это – ещё одна книга Макса Фрая, а это – цветные карандаши…» Складывать предметы некуда, и я начинаю раскладывать их где попало. «Всё, хватит, достаточно!» - говорит родная милиция, и я поспешно впихиваю всё обратно в рюкзак.
«Пройдите в соседнюю комнату», - говорят сэры полицейские. Мы проходим. Стены в комнате голые, тёмно-зелёные. Хорошая акустика должна быть. Я начинаю играть на флейте всякую чушь вроде «Жили у бабуси» и «Спи, моя радость, усни». В комнату заглядывает мент и говорит: "Не свисти - денег не будет!" - "Так я ж не дома!" - нахально отвечаю я, и продолжаю играть. За окнами темнеет, и одна нехорошая мысль не даёт насладиться превосходной акустикой помещения: в наших рядах – трое пятнадцатилетних дам, и хорошо бы они не испугались, поэтому надо ломать комедию дальше. И хорошо бы им не попасть под арест до выяснения, и хорошо бы дома оказаться им в конечном итоге, и желательно сегодня, а не завтра. Поэтому комедия ломается, чему очень помогают свежие милиционеры, которые время от времени заходят в комнату. Всё время новые. И им надо опять всё по новой объяснять. «Вообще-то, мы отмечаем ирландский народный праздник – день святого Патрика…» - заводим мы уже в тысячный раз…
Тут появляется ещё один любознательный дяденька, который никогда не видел содержимого моего рюкзака, и я повторяю свой номер на бис. Зритель начинает понимать, что над ним издеваются, и говорит: «Ну, хватит, довольно!»
Другой дяденька проявляет похвальное желание узнать наши имена и фамилии, добросовестно переписывает наши паспортные данные из документов в свой блокнотик, уточняет адреса и род занятий.
Остальные дяденьки с неподдельным интересом изучают наши деревянные клинки, оклеенные фольгой.
Появляется ещё дяденька и пристаёт к Айдару на предмет «Что у него там, в его гнус-с-сных карманс-с-сах???» Айдар достаёт из карман-с-с-сов шапку и перчатки. «Дальше!!» - говорят дяденьки. «А больше ничего и нет! Даже денег…» - грустно признаётся Айдар. Жуткие толкиенюги неприлично хихикают. «А почему ты так же не нарядился?» - спрашивают деМЕНТоры. «Стесняюсь!» - Айдар честно и скромно ковыряет пол носком ботинка. «А твои родители не против того, что ты отмечаешь ирландские праздники?» - живо интересуется один казахский милиционер. «Нет, они не против!» - говорит Айдар. «А почему вот ты – казах, а ирландские праздники отмечаешь? Отмечай казахские!» - говорит казахский милиционер. – «А дедушка твой жив?» - «Нет». – «Вот был бы жив твой дедушка!..» - восклицает казахский милиционер, но что бы тогда было, не рассказывает, обрывая свою речь на полуслове. «А вот этот вот – он тоже казах!» - говорит, указывая на Шегена, другой милиционер, тот, который записывает в блокнотик наши паспортные данные. Но ему никто не верит, потому что у Шегендальфа светлые волосы и зелёные глаза. А рядом стоит Том/Торин и молчит, что он наполовину казах. А то ещё, чего доброго, и его воспитывать станут. На нём голубой плащ Торина из спектакля, и чёрный капюшон Бэрда Лучника откинут за плечи, а на макушке шляпа с зелёной ленточкой, и он в этой шляпе здорово напоминает какого-нибудь молодого итальянского мафиози. «Пил?» - спрашивают его полицейские. «Не-а!» - с видимым удовольствием отвечает Том/Торин. «Как же это вы праздник отмечаете – и не пьёте?» - «Понимаете, мы в детской библиотеке репетируем. Разве ж можно там пить!» - объясняю я с видом пуританского священника. «Где учишься?» - спрашивают у Тома блюстители «В медицинском колледже», - отвечает он.
Видимо, решив, что мы – психи, вышедшие на прогулку со своим лечащим врачом, дяденьки милиционеры отпускают нас подобру поздорову.
«Только флаг сверните. Вы же можете без флага идти?» - говорят они на прощанье.
Эпилог.
Да-а-а, тяжело им, беднягам, было! Такой экстраординарный случай, отпускать до ужаса не хочется, а придраться (вот беда-то!) не к чему…
Да, а сегодня, 30 марта, Патрика почитает и православная церковь. Чем не повод прогуляться!!! :-)))))))
Глава 1.
Патрик и зелёные человечки
17 марта мы решаем устроить безумный зелёный парад, или Марш Зелёных Человечков по одной из центральных улиц города. Оказывается, что большинство актёров Бродячего Театра Ордена Толкиенистов с радостью присоединилось бы к параду, но только 18 марта. Что ж, 17-го я бы хоть одна, но пошла по улицам в зелёном, но почему бы не устроить шествие ещё и на следующий день?
Так что на первом параде нас было всего четверо, но зато получилось милое зелёненькое безумие: мы обрядились в зелёненькое и прогулялись по центральным улицам с флагом и флейтой, по пути низко кланяясь знакомым деревьям – дереву-дракону и, конечно, Семи Дубам, а также всем зелёным флажкам, замеченным на улицах. Хороводик вокруг ёлочки поводили на площади. Чаю попили в бистро. И по дороге всем любопытным прохожим объясняли, что празднуем ирландский народный праздник – День св. Патрика.
Глава 2.
Синенькие человечки против зелёненьких.
На следующий день желающих насобиралось аж 9 человек. Видимо, соблазнились нашими рассказами о том, как приятно водить безумные зелёненькие хороводы под флейту. Ещё пятеро захотели, но по разным причинам не смогли. (Нечаянная мудрость!)
Мы снова собрались в 6 у библиотеки, напялили на себя всё зелёненькое, что было, да ещё чёрные шляпы с зелёными ленточками. На остальных напялили незелёненькие прикиды – ну, там, плащи, сделанные из штор, и прочую костюмную дребедень, оставшуюся от мюзикла «Хоббит, или Одна нога здесь, другая там». Только Айдар сопротивлялся наряжанию, несмотря на все наши заверения, что на нашем фоне он будет смотреться очень странно. Всё-таки мы нахлобучили ему поверх шапки шляпу с зелёной ленточкой. Взяли пару деревянных мечей, оклеенных фольгой от чая, три деревянные пивные кружки, запихали в них трилистники, вы резанные из зелёного фетра. Флаг, флейта – как водится. И пошли мы по улице. Да тут я вспомнила вдруг, что надо немедленно занести бабушке 2 стихотворения, которые просила найти тётя. «Давайте, - говорю, - зайдём ненадолго».
Приходим в бабушкин двор. А дверь в подъезде на замок закрывается, и кода в том замке нет, и домофона тоже нет, а есть лишь только ключ штыреобразный, но нету у нас того волшебного ключа. А бабушка живёт на третьем этаже.
Девять зелёненьких человечков выстраиваются внизу, и все хором начинают орать: «Елизавета Ивановна!» Орём долго, но бабушка не слышит. А может, не принимает это на свой счёт. Наконец, с балкона выглядывает соседка из соседнего подъезда и говорит: «Сейчас я вашей бабушке позвоню, скажу, что вы пришли». Через минуту бабушка появляется на балконе и видит внизу толпу зелёненьких придурков. «Кто это ко мне пришёл???» - интересуется бабушка. Я снимаю шляпу, и она меня тут же узнаёт. Сбрасывает нам ключ от подъезда. Подбираю ключ, иду открывать. Слышу за спиной: «Молодые люди, что вы тут расклеиваете?» Оборачиваюсь и вижу трёх синеньких человечков в погонах. «Ничего, - говорю, - не расклеиваем, подъезд открываем». – «А зачем вы сюда пришли?» - «Мы пришли к моей бабушке, хотим отдать ей 2 стихотворения про казахский народный праздник Наурыз, которые просила найти в библиотеке моя тётя». – «Это что у вас за митинг?» - «Это не митинг, а ирландский народный праздник – день святого Патрика!» - «А кто вы такие?» - «Мы – самодеятельный молодёжный театр клуба толкиенистов при областной детско-юношеской библиотеке…» - начинаю я объяснять, что к чему. Но тут в балконном окне появляется бабушка, которая не может дождаться меня с ключом. «Чего же вы, - говорит, - не поднимаетесь?» - «А нам, - говорю, - дяденьки милиционеры не дают». Когда я рассказываю о сем происшествии, в этом месте Шеген обычно произносит: «Я думал, твоя бабушка сейчас скажет: «Граждане милиционеры, я ведь не только ключами могу кидаться!» Но она сказала только «Это моя внучка пришла ко мне, почему вы её не пускаете?») Милиционеры проникаются моей патетической речью о том, как бабушка сбросила мне свой ключ от подъезда, а обратно его дождаться не может, и позволяют быстренько сбегать туда и обратно. Бегу. Отдаю стихи. Получаю от бабушки яблоко, печенье и конфеты – это уж как всегда. Бабушки почему-то любят угощать внуков. Спускаюсь.
Синенькие с зелёненькими ждут внизу. «Пройдёмте, молодые люди, в отделение!» - говорят синенькие человечки зелёненьким. И наша бредовая процессия шествует в отделение на Чехова – у синеньких человечков там гнездо, такой небольшой полустеклянный скворешничек. Переходим через дорогу. Впереди милиционер, за ним цепочкой – восемь зелёных придурков, замыкаю шествие зелёненькая я с флейтой, а по бокам от меня – ещё 2 милиционера. Я иду и непрестанно играю на флейте, стараясь внести в происходящее как можно больше абсурда. Два милиционера переводят меня через дорогу… на красный свет! Какая прелесть! Я испытываю желание сказать этим невеждам, что это против моих жизненных принципов – переходить дорогу на красный, этот цвет проклятых английских мундиров, что только цвет нашей родной ирландской сторонушки – зелёный – является достойным основанием для пересечения путей, но губы мои заняты флейтой, нельзя же прерывать жизнь ни в чём неповинной мелодии!
Мы поднимаемся по ступенькам и оказываемся в небольшой комнате, наполненной милиционерами. Снова безуспешно пытаемся объяснить им, что мы – не секта и не банда террористов (тоже мне, признанные мастера маскировки!!!), а молодёжный театр при детско-юношеской библиотеке, но это не особенно помогает. Не помогает и статья, ксерокопия которой оказывается у Шегена с собой (просто статья не та. Помогли бы последние статьи о нашем спектакле, а у Шега оказалась с собой самая первая статья о нашем Ордене Толкиенистов, написанная Иваном в 1997 году. Называется «Нормальных не держим». Ну, сами понимаете, почему не помогает…) И заверения Шега о том, что он – молодой журналист, и потом будет писать репортаж о праздновании дня св. Патрика, тоже не очень-то прокатывают. Равно как и воспоминания о том, что мы три раза поставили мюзикл по «Хоббиту», и нас даже приглашали в студию телеканала «Алау» в качестве гостей утренней передачи «Разбудильник». Наверно, не смотрят блюстители такие передачи. И газет не читают. И про Толкиена тоже никогда не слышали. Тут я встаю в позу университетского препода и начинаю: «Джон Рональд Руэл Толкиен – профессор древнеанглийского языка и литературы, работал в Оксфордском университете, был одним из составителей Оксфордского словаря, а ещё он написал книги «Хоббит» и «Властелин Колец» - может, слышали про такие? И стал основателем жанра «fantasy» в современной литературе…» А потом беседовавший с нами блюститель, устав слушать мои сенсационные откровения о Профессоре, замечает нашего Горлума Ивана, который стоит среди толпы, надвинув капюшон плаща по самые глаза. Плащ серо-коричневый, сшит из шторы, и капюшон у него огромный. Да и волосы Иван собирать не стал, а, наоборот, взлохматил, а они у него несколько превышают обычную общепринятую длину. И шляпа на нём с зелёной ленточкой. Слава Богу, ещё успел вовремя снять свои горлумские очки, которые открываются и закрываются. «Эй, ты, мужик в платке!» - говорит блюститель. «Это не платок, это капюшон», - отвечает Иван. «Ты зачем волосы отпустил, как девчонка?!» - возмущается милиционер. На это Иван сомневается, что длина волос регламентирована законом. На это дяденьке ответить нечего, и он начинает бурно интересоваться, где мы учились и когда закончили. И узнаёт, что большинство таких придурков вышло из стен КГУ, но есть среди нас и школьники.
Вообще, разговор мало-помалу превращается в коллективную беседу – толпа толкиенистов беседует с толпой милиционеров. Один дяденька тем временем берёт телефонную трубку и начинает кому-то звонить. Наверно, начальству. Его так глубоко потрясло происходящее, что своими силами справиться с нарастающим безумием он не может. Дяденька взволнованно орёт в трубку: «Приезжайте… Это невозможно… Это надо видеть!!! Это просто… (ошеломлённое молчание, мысленные попытки подобрать адекватное слово)… КУКЛЫ КАКИЕ-ТО!!!» Параллельно я пытаюсь ему объяснить, для чего, собственно, мы выперлись в таком виде на улицу, чтобы он так не переживал. Говорю, что мы отмечаем день святого Патрика – ирландский народный праздник. Что в этот день все одеваются в зелёное, песни поют, танцуют… Но в дяденькином сознании информация претерпевает необратимые изменения, и он орёт в трубку: «Да! Да! У них… Зелёная форма! А на головах – противогазы!» Я недоуменно оглядываю своих ребят: ну, откуда у нас взяться противогазам??? Мы и тот нехитрый реквизит, что у нас есть, с трудом насобирали. И не форма у нас вовсе, а костюмы. Прикид, в общем.
«А почему вы празднуете ирландский праздник? Вы же не ирландцы!» - спрашивает милиция. Я понимаю, что убеждать их в обратном не имеет смысла, поэтому тоном врача, говорящего: «Верю, верю, больной! Идите в свою палату!» объясняю: «А мы очень любим кельтскую культуру вообще и ирландскую в частности. Но не только. Шотландскую мы тоже любим. И валлийскую…» "С ними просто невозможно разговаривать!!!" - заключает орущий в трубку мент.
«Покажите, что у вас в рюкзаке!» - требуют дяденьки. А рюкзак мой, как всегда, полон всякой дребедени. И тут я приступаю к исполнению моего любимого отрывка в этом безумном спектакле. С удавским спокойствием и явным удовольствием на морде лица развязываю рюк и начинаю доставать оттуда предметы по одному, объясняя, для чего каждый из них нужен: «Вот это – капюшон от моей куртки, а это шапка, а это бутылка с водой, я всегда ношу её с собой на случай, если пить захочется, а это – книга Макса Фрая, это – ещё одна книга Макса Фрая, а это – цветные карандаши…» Складывать предметы некуда, и я начинаю раскладывать их где попало. «Всё, хватит, достаточно!» - говорит родная милиция, и я поспешно впихиваю всё обратно в рюкзак.
«Пройдите в соседнюю комнату», - говорят сэры полицейские. Мы проходим. Стены в комнате голые, тёмно-зелёные. Хорошая акустика должна быть. Я начинаю играть на флейте всякую чушь вроде «Жили у бабуси» и «Спи, моя радость, усни». В комнату заглядывает мент и говорит: "Не свисти - денег не будет!" - "Так я ж не дома!" - нахально отвечаю я, и продолжаю играть. За окнами темнеет, и одна нехорошая мысль не даёт насладиться превосходной акустикой помещения: в наших рядах – трое пятнадцатилетних дам, и хорошо бы они не испугались, поэтому надо ломать комедию дальше. И хорошо бы им не попасть под арест до выяснения, и хорошо бы дома оказаться им в конечном итоге, и желательно сегодня, а не завтра. Поэтому комедия ломается, чему очень помогают свежие милиционеры, которые время от времени заходят в комнату. Всё время новые. И им надо опять всё по новой объяснять. «Вообще-то, мы отмечаем ирландский народный праздник – день святого Патрика…» - заводим мы уже в тысячный раз…
Тут появляется ещё один любознательный дяденька, который никогда не видел содержимого моего рюкзака, и я повторяю свой номер на бис. Зритель начинает понимать, что над ним издеваются, и говорит: «Ну, хватит, довольно!»
Другой дяденька проявляет похвальное желание узнать наши имена и фамилии, добросовестно переписывает наши паспортные данные из документов в свой блокнотик, уточняет адреса и род занятий.
Остальные дяденьки с неподдельным интересом изучают наши деревянные клинки, оклеенные фольгой.
Появляется ещё дяденька и пристаёт к Айдару на предмет «Что у него там, в его гнус-с-сных карманс-с-сах???» Айдар достаёт из карман-с-с-сов шапку и перчатки. «Дальше!!» - говорят дяденьки. «А больше ничего и нет! Даже денег…» - грустно признаётся Айдар. Жуткие толкиенюги неприлично хихикают. «А почему ты так же не нарядился?» - спрашивают деМЕНТоры. «Стесняюсь!» - Айдар честно и скромно ковыряет пол носком ботинка. «А твои родители не против того, что ты отмечаешь ирландские праздники?» - живо интересуется один казахский милиционер. «Нет, они не против!» - говорит Айдар. «А почему вот ты – казах, а ирландские праздники отмечаешь? Отмечай казахские!» - говорит казахский милиционер. – «А дедушка твой жив?» - «Нет». – «Вот был бы жив твой дедушка!..» - восклицает казахский милиционер, но что бы тогда было, не рассказывает, обрывая свою речь на полуслове. «А вот этот вот – он тоже казах!» - говорит, указывая на Шегена, другой милиционер, тот, который записывает в блокнотик наши паспортные данные. Но ему никто не верит, потому что у Шегендальфа светлые волосы и зелёные глаза. А рядом стоит Том/Торин и молчит, что он наполовину казах. А то ещё, чего доброго, и его воспитывать станут. На нём голубой плащ Торина из спектакля, и чёрный капюшон Бэрда Лучника откинут за плечи, а на макушке шляпа с зелёной ленточкой, и он в этой шляпе здорово напоминает какого-нибудь молодого итальянского мафиози. «Пил?» - спрашивают его полицейские. «Не-а!» - с видимым удовольствием отвечает Том/Торин. «Как же это вы праздник отмечаете – и не пьёте?» - «Понимаете, мы в детской библиотеке репетируем. Разве ж можно там пить!» - объясняю я с видом пуританского священника. «Где учишься?» - спрашивают у Тома блюстители «В медицинском колледже», - отвечает он.
Видимо, решив, что мы – психи, вышедшие на прогулку со своим лечащим врачом, дяденьки милиционеры отпускают нас подобру поздорову.
«Только флаг сверните. Вы же можете без флага идти?» - говорят они на прощанье.
Эпилог.
Да-а-а, тяжело им, беднягам, было! Такой экстраординарный случай, отпускать до ужаса не хочется, а придраться (вот беда-то!) не к чему…
Да, а сегодня, 30 марта, Патрика почитает и православная церковь. Чем не повод прогуляться!!! :-)))))))
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2005-03-30 09:42 am (UTC)ай молодцы просто!
(бросаясь в ноги и жалостно причитая)
Date: 2005-03-30 11:42 am (UTC)извини, бога ради, что никак не могу ответить вам на письмо, потому что вот только-только развязалась с работами всякими, а отписку-то не хотелось. Хочется, чтоб по-человечески. ЗОКИ и БАДЫ -- ах, любимая книжка Нюхиного детства...
no subject
Date: 2005-03-30 11:59 am (UTC)no subject
Date: 2005-03-30 12:14 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-30 12:28 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-30 12:53 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-30 01:31 pm (UTC)спасибо Башару за ссылку :)
no subject
Date: 2005-03-30 01:46 pm (UTC)мы еще помню милиции на День св.Валентина валентинки раздавали, а они сопротивлялись, отворачивались, а некоторые так просто начинали по быстрому сваливать и краснеть :)))
no subject
Date: 2005-03-30 02:04 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-30 03:18 pm (UTC)no subject
no subject
Date: 2005-03-30 07:16 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-30 09:51 pm (UTC)из "Остальных дяденек"(тм),
которые "с неподдельным интересом изучают наши деревянные клинки, оклеенные фольго."
удалось кооптировать (потИхоньку)
в ряды "доблесных толкиенистов зелёноодежных, Патрикапрославлямших"
no subject
Date: 2005-03-31 03:35 am (UTC)no subject
Date: 2005-03-31 12:49 pm (UTC)Может через годик синенькие человечки пообвыкнутся да успокоятся и не будут больше к зелененьким приставать...
no subject
Date: 2005-03-31 07:54 pm (UTC)круто!
Бюрократия... А в другом городе могло бы быть хуже, если вечером и если выпившыми...
no subject
Date: 2005-04-02 05:54 am (UTC)Добжэ, добжэ!
no subject
Date: 2005-04-02 11:29 am (UTC)no subject
Date: 2005-04-02 06:43 pm (UTC)а под кат убрать можно так: вставить
или так: вставить
это просто
no subject
Date: 2005-04-04 09:18 pm (UTC)no subject
Date: 2005-04-05 06:54 am (UTC)